Чижов

Чижов Павел Николаевич (1899 — 1942), красноармеец.
Родился в с. Норское Ярославского уезда. Окончил сельское начальное училище. В марте 1942 г. его призвали в армию. В Норском, на улице Некрасовской (так называлась тогда Краснохолмская), осталась его семья: жена Фаина, дети Георгий и Галина, старенькая мама. Воевать ему пришлось всего полгода.
Служил в 324 стрелковой дивизии лаборантористом, чинил орудия, пустые гильзы от орудий забивал по — новому, для боя. Погиб под Смоленском.
Освобождение Смоленской (нынешней Калужской области) началось в декабре 1941 года. В течение двух лет здесь шли ожесточенные бои. Только к двадцатым числам августа 1942 г. советские войска разбили моторизованные дивизии Манштейна и отбросила их остатки за южный берег р. Жиздры. Чижов Павел Николаевич погиб 18 августа.
Около 240 тысяч советских солдат и офицеров навек остались лежать в Калужской земле.
Могила в Думиничи, где похоронен наш земляк, возникла в годы войны, когда в нее были похоронены советские воины, погибшие в боях в районе поселка, станции и д. Думиничи. В 1950-х сюда перенесли останки погибших из одиночных и небольших братских могил близлежащих селений. Всего в могиле похоронено 1392 воина.
Два письма Чижова несколько лет назад передала в школьный музей его дочь. Тех, кто читал письма военных лет, сегодня невольно поражает одна присущая им особенность, если попытаться выразить это одним словом: «Простая правда». Фронтовые письма действительно очень просты, очень жизненные. Суровость и жестокость фронтовых будней становятся постепенно привычными, неизбежными.

Город Ярославль, село Норское, Некрасовская, Чижовой Фаине Ивановне. 19 апреля 1942 г. Полевая почта № 607.
Здравствуй Фаня, Галя, Гоня, мама. Фаня, я ваше письмо получил 17 числа, за которое вас благодарю. Теперь я вам пишу 20 числа в хороший день, а то, Фаня, все были дожди большие, я весь промок и писать было негде, все сырое, и некогда все, все бои шли большие, теперь стало маленько потише, а то, Фаня, думал, что и не вернусь домой. Вот какие минуты бывают. Но все-таки крепок враг и окружает нас, но мы его отбиваем на всем нашем фронте. Что будет дальше… Покуда стало очень тихо, мы спокойны.
Бывает теперь, Фаня, ночи стали длинные и дождливые, и в такое время для нас опасно, очень близко подходит враг проклятый. Моих товарищей всех убили, которых я знаю, один я остался, только теперь один до начала лета.
Все вновь и вновь прибывают к нам в часть, все спрашиваю, нет ли ярославских, но нет, все дальние, и так Фаня, не с кем поделиться мне, только и читаешь ваши письма, будто побываешь дома, когда их все прочитаешь. И не одна сделалась седая волосина, и тут так погорюешь, только никто не знает и не видит, как, Фаня, тяжело это все переносить.
Но и теперь, Фаня, стало очень холодно, так крепко стиснешь зубы, что зубы закачаются. Ну, как-нибудь переживем, только было бы хорошее здоровье. Неужели, Фаня, долго провоюем, так и наших сил не хватит.
Фаня, будь добра, отпиши, как ты живешь, и чего кушаете и как вам хватает хлеба, наверное Гале и Гоне не хватает четырехсот грамм хлеба, наверное, Фаня, все кушаете картошку, она есть очень слаба, ведь от нее и ног не потащишь, хоть маленько кабы прикупили молочка, все таки стало бы получше. Да, Фаня, я часто споминаю того поросенка, когда мы с тобой резали, да и ту корову, это тогда было очень сытно.
Теперь, Фаня и не доживешь до такого время и не поешь, как было, теперь и осталось одно воспоминание. Ну, Фаня, может, вернусь домой жив и здоров, может, и попробуем етого мяса. А здесь, Фаня, очень мало видишь свою порцию с котлетами, ну сытый бываешь. Каждый день три раза варят нам суп, когда с сухарями, а то и хлеба дают.
Фаня, будь добра, скажи Гоне и Гале, они все хвастают, что у них хороший табак, пускай они мне пришлют в конверте. И так вырезать табачные листочки и закрыть письмом, и придет мне письмо, и я попробую ихнего табака. У нас такие письма приходят с табаком, цигарки на две и на три бывает. И я буду ждать от них фотокарточки и табак.
Нам дают 10 грамм в сутки, и не хватает его, потому что ночь не спишь и день, все и куришь. Да и окурки збираем у компоста, вот так, Фаня, делается обидно, неужто я стою этого окурка. Как низко, и не выговоришь такую табачную охоту, а то день и три нет доставки того или иного продукта, вот можно подумать на все.
Наверное, Фаня, и не попробуешь свежей картошки или свежего огурчика, только и видишь все одну рябину, и то она очень твердая, а черемухи совсем нет и не найдешь нигде. Вот посидели, сейчас и пойдем, рябины поедим для кислоты, а то, Фаня, очень мало осталось сухарей у меня в сумке. Ну, Фаня, сама знаешь, как приходится переживать, очень хорошо, лучше и не надо.
Гоня, пришли табачку маленько в конверте.
Фаня, Галя, Гоня, мама, покуда до свидания. Остаюсь жив и здоров и того вам желаю быть здоровыми и счастливыми для всей нашей семьи.
Галя, Гоня, жду ответа, передайте всем привет, тете Лизе и Вите. Привет Сергею